Джобс отказывался признаваться в этом — и себе, и другим. К сожалению, с юридической точки зрения это было чревато неприятностями, потому что Стив руководил открытым акционерным обществом. Но Джобса взбесили пересуды в блогосфере, и он отбивался как мог.

Несмотря на оптимистичный тон письма, Стив в то время чувствовал себя очень плохо: его мучили сильные боли. Незадолго до этого он прошел очередной курс химиотерапии, которая дала серьезные побочные эффекты. Кожа стала сохнуть и трескаться. В поисках альтернативного метода лечения Стив вылетел в Базель, чтобы опробовать экспериментальную гормональную радиотерапию. Также он прошел в Роттердаме курс лечения под названием «радионуклидная терапия пептидных рецепторов опухолей».

Через неделю, после настоятельных уговоров юристов, Джобс сдался и решил оставить пост по состоянию здоровья, о чем объявил в открытом письме сотрудникам Apple 14 января 2009 года. Сначала он заявил, что принять такое решение его вынудила травля в прессе и блогосфере. «К несчастью, нездоровое любопытство, вызванное моим заболеванием, задевает не только меня и мою семью, но и всю компанию», — писал он. Но все-таки признался, что вылечить «гормональный дисбаланс» не так просто, как утверждалось ранее. «На прошлой неделе я узнал, что проблемы со здоровьем куда серьезнее, чем предполагалось». Тим Кук должен был снова занять пост операционного директора, но Джобс заявил, что останется главой компании, по-прежнему будет принимать участие в решении важных вопросов и к июню вернется на работу.

Джобс советовался с Биллом Кэмпбеллом и Артом Левинсоном, членами совета директоров компании и по совместительству консультантами Джобса по вопросам здоровья. Но остальные члены совета знали не все, и акционеров изначально ввели в заблуждение. Из-за этого возникли юридические проблемы, и Комиссия по ценным бумагам и биржам начала расследование по факту укрывательства от акционеров «значимой информации». Если бы выяснилось, что компания распространяла заведомо ложную информацию или скрывала сведения, касающиеся ее финансового благополучия, Apple обвинили бы в мошенничестве с ценными бумагами. А поскольку благосостояние Apple было тесно связано с имиджем и харизмой Джобса, состояние его здоровья соответствовало этим условиям. Но это все были запутанные юридические вопросы; право главы компании на частную жизнь также следовало уважать. В случае с Джобсом было особенно трудно разобраться, где кончается частное и начинаются интересы компании, поскольку он ценил тайну личной жизни, но при этом более, чем кто-либо, служил лицом Apple. Поведение Стива задачу тоже не упрощало. Если ему намекали, что, может быть, не стоит так упорно хранить молчание, он в ответ разражался гневными тирадами, а то и ударялся в слезы.

Кэмпбелл дорожил дружбой с Джобсом и не хотел, чтобы рабочие обязанности нарушали тайну его частной жизни; он решил уйти с поста содиректора. «Личная жизнь для меня неприкосновенна, — объяснял он впоследствии, — мы со Стивом дружим миллион лет»


назад далее