— А сколько дней у них отпуск?» Джобс не мог больше сдерживаться. «Если ее так интересует благосостояние рабочих, — сказал он переводчику, — то передайте, что она в любое время может прийти и поработать здесь». Побледневший переводчик не смог вымолвить ни слова. Зато Россман не растерялся и сказал по-французски: «Мистер Джобс очень благодарен вам за ваш визит и за интерес к заводу». Ни Джобс, ни Даниэль Миттеран ничего не поняли, зато французский переводчик вздохнул с облегчением.

На обратной дороге в Купертино Джобс кипел от злости из-за высокомерия Даниэль Миттеран и гнал свой «мерседес» по автостраде. Когда он разогнался больше 160 км/ч, их остановил дорожный патруль. Россман был потрясен, когда Джобс через пару минут стал сигналить полицейскому, выписывающему штраф. «В чем дело?» — спросил тот. «Я тороплюсь», — ответил Джобс. Удивительно, но полицейский не вспылил. Он просто закончил работу и предупредил Джобса, что если его еще раз остановят за превышение скорости 90 км/ч, то отправят в тюрьму. Едва полицейский пропал из поля зрения, Джобс вновь разогнался до 160. «Он искренне верил, что обычные правила к нему не относятся», — говорил Россман с некоторым восхищением.

Его жене, Джоанне Хоффман, тоже довелось быть свидетельницей подобных выходок, когда она сопровождала Джобса в поездке по Европе через несколько месяцев после выхода Macintosh. «Он вел себя отвратительно и был убежден, что ему все сойдет с рук», — вспоминала она. В Париже Джоанна организовала официальный ужин с французскими разработчиками программного обеспечения, но Джобс неожиданно отказался туда идти. Он захлопнул дверь машины прямо перед Джоанной, объявив, что вместо ужина решил встретиться с художником Жан-Мишелем Фолоном. «Гости были оскорблены и не захотели даже пожать нам руки», — рассказывала она.

А в Италии он с первого взгляда возненавидел местного директора Apple, добродушного, полноватого человека, пришедшего из традиционного бизнеса. Джобс резко заметил, что не впечатлен его командой и его стратегией продаж. «Вы недостойны продавать Mac», — холодно закончил Джобс. Но это было ничто по сравнению с его реакцией в ресторане, который выбрал несчастный менеджер. Джобс потребовал веганскую еду, а официант подал соус на сметанной основе. Джобс взорвался и вел себя так неприлично, что Хоффман прибегла к крайним мерам. Она шепотом пригрозила Джобсу, что выльет ему на колени свой горячий кофе, если он немедленно не успокоится.

Основные разногласия во время европейского путешествия возникали из-за прогноза продаж. Джобс с его полем искажения реальности всегда заставлял собственную команду завышать ожидаемые результаты. Он делал так при составлении изначального бизнес-плана для Macintosh, что потом вышло ему боком. А теперь применял тот же метод в Европе. Он угрожал европейским менеджерам, что не даст им никаких квот, пока они не предоставят ему лучших прогнозов. Они возражали, что надо строить реалистичные планы, а Хоффман постоянно улаживала эти споры. «Под конец поездки у меня был нервный тик — я дрожала всем телом», — говорила она.

Именно в этой поездке Джобс познакомился с Жаном-Луи Гассе, французским менеджером Apple. Гассе был одним из немногих в Европе, чья встреча с Джобсом прошла успешно. «У него был свой особый взгляд на правду, — рассказывал потом Гассе, — и чтобы общаться с ним, его надо было просто задавить». Когда Джобс, как обычно, грозился срезать французские квоты, если французы не завысят прогноз объема реализации, Гассе рассердился. «Помню, как схватил его за лацканы пиджака и крикнул, чтобы он заткнулся. Я сам бывал раньше ужасно агрессивным. Но я-то — излечившийся мерзавец. Поэтому сразу признал в Стиве своего».

Но в то же время Гассе был поражен, насколько обаятельным умел быть Джобс, когда ему это требовалось. У Миттерана тогда был конек — «компьютеры для всех», и ему охотно вторили многие знаменитые специалисты-теоретики в области высоких технологий, например Марвин Минский или Николас Негропонте. На выступлении в отеле Le Bristol Джобс описал, какой прогрессивной станет Франция, когда компьютеры будут стоять в каждой школе. И конечно, Париж разбудил в нем романтические мечты. Гассе и Негропонте рассказывают немало историй о его тоске по женскому обществу.


назад далее