Скалли улыбнулся, ошибочно полагая, что это похоже на его молодость — «бурную, но при этом спартанскую жизнь в захламленной нью-йоркской квартирке».

Джобс признался Скалли: он думает, что умрет молодым, поэтому должен действовать быстро, чтобы успеть оставить след в истории Силиконовой долины. «Нам отпущено очень мало времени, — сообщил он в то утро за завтраком супругам Скалли. — И не так много дано сделать по-настоящему хорошо. Никто не знает, сколько проживет, не знаю этого и я, но чувствую, что, пока молод, должен успеть как можно больше».

В самом начале сотрудничества Джобс и Скалли общались по десять раз на дню. «Мы со Стивом стали единомышленниками, очень подружились, — признавался Скалли. — Стоило одному что-то сказать, как другой подхватывал». Джобс постоянно льстил Скалли. Разговоры он начинал с фразы «Ты единственный, кто меня поймет». Они то и дело твердили — так часто, что это настораживало, — что безумно рады работать вместе. Скалли постоянно подмечал в Стиве какие-то свои черты:

Мы заканчивали друг за другом предложения, потому что были на одной волне. Стив мог позвонить мне в два часа ночи, чтобы поделиться осенившей его идеей. «Привет, это я», — как ни в чем не бывало говорил он собеседнику, не соображавшему спросонья, который час. Любопытно, что в начале работы в Pepsi я вел себя так же. Стив был способен порвать на клочки распечатку презентации, которую ему предстояло проводить наутро, и выкинуть слайды и текст. На заре карьеры в Pepsi я тоже старался превратить публичные выступления в важное средство управления. Когда стал начальником, постоянно поторапливал подчиненных и верил, что сам бы справился с работой гораздо лучше. Стив такой же. Иногда мне кажется, будто он играет меня самого в каком-то кино. Мы невероятно похожи — наверно, поэтому так и совпали.

Разумеется, Скалли заблуждался, и это самообольщение кончилось для него плачевно. Джобс почувствовал это первым. «Мы по-разному смотрим на мир, людей, у нас разные ценности, — признавался он. — Я это понял через несколько месяцев после того, как он устроился в Apple. Скалли медленно схватывал, а сотрудники, которым он покровительствовал, как правило, оказывались тупицами».

Джобс понимал, что может вертеть Скалли как хочет, укрепляя его веру в то, что они похожи. И чем увереннее он им манипулировал, тем больше презирал. Отдельные члены команды Mac, в том числе Джоанна Хоффман, быстро смекнули что к чему и поняли, что неизбежный разрыв будет бурным. «Стив заставил поверить Скалли в то, что он особенный, — говорит она. — Так с ним еще никто не обращался. Разумеется, он потерял голову. Стив спроецировал на него целый набор качеств, которыми тот на самом деле не обладал. Джобс очаровал Скалли, вскружил ему голову. Когда выяснилось, что он не соответствует ожиданиям, создалась взрывоопасная ситуация, и причиной тому — поле искажения реальности».

Со временем восторги Скалли тоже поутихли. Он старался со всеми поладить, что для руководителя компании, раздираемой противоборством нескольких групп, разумеется, стало ошибкой. И это стремление угодить отличало его от Стива


назад далее